Поводом для разговора стало наблюдение: Библия есть почти в каждом православном доме, но регулярно её читают немногие, а воспринимать через библейский текст собственную жизнь пытаются ещё реже. Десницкий напомнил, как в 1980-е молодые христиане искали Библию у книжных спекулянтов и брали курсовые о христианстве ради доступа к спецхрану. Теперь, по его словам, книгу можно купить в любом магазине, «но вот читают мало, да и, читая, не очень стараются понять, а уж тем более применить прочитанное к своей жизни».
Уважение вместо чтения
Главную причину собеседник видел в отсутствии понимания, какое место Писание должно занимать в сегодняшней жизни. Без этого отношение к Библии складывается «уважительно-нейтральное — как к музейному раритету». На словах её авторитет признают все, но серьёзной мотивации читать регулярно и осмысленно не находится; многим кажется, что воцерковлённому христианину достаточно святых отцов. Десницкий возражал: сами отцы постоянно читали Библию, и большинство их трудов — толкование Писания, применённое к ситуации слушателя. Чтение отцов без знания библейского текста рискует превратиться в начётничество и жонглирование цитатами в спорах.
Примером он называл проповеди Иоанна Златоуста, который, по его описанию, читал Писание так, как сейчас читают газетные статьи на злободневные темы, и связывал прочитанное с проблемами Константинополя конца IV века.
Семинария и страх
Отдельно Десницкий говорил о подготовке священников. Молодой выпускник семинарии, столкнувшись с современными вопросами и с работами радикальных библейских критиков, оказывается перед выбором: либо перед ним «злые еретики», либо всё, чему учили, — устаревший хлам. Причина, по его оценке, в том, что семинаристов не готовили к встрече с текстом и не объясняли его многомерности. В итоге Писание воспринимается как нечто взрывоопасное, чего лучше не трогать.
Среди причин он называл и страх скатиться в протестантизм с его принципом «только Писание», и общий страх перед либерализмом, модернизмом и Западом. В осторожности Десницкий видел рациональное зерно: буквальное чтение вырванных из контекста фраз может завести далеко. Но, по его словам, «страусиная политика неэффективна»: отвергать Предание неправильно, однако из этого не следует отвергать Писание.
«Пространство благочестия» и что делать
Ещё одну причину он связывал с шокирующими местами библейского текста, особенно в Ветхом Завете. Верующие порой пытаются выстроить вокруг себя стерильное «пространство благочестия», где нет ничего спорного и непонятного, но Библия в него не укладывается. Десницкий сравнивал такое существование с жизнью в стерильном боксе после пересадки костного мозга: человек лишается духовного иммунитета. Писание, подчёркивал он, — не катехизис и не сборник ответов, а повествование, где есть грех и безобразие, но всё имеет смысл; в нём даны «вехи, а не заборы с колючей проволокой».
Решать проблему, по его мнению, нужно на общецерковном уровне — по аналогии с уже осознанной необходимостью молодёжного и миссионерского служения. Он предлагал создать информационно-консультационный центр, который занимался бы не контролем, а разработкой методик: приходские библейские кружки существуют, но варьируются в качестве и «варятся в собственном соку». Универсального способа чтения нет, нужна целая палитра методик, многое уже есть у отцов и в современном мире.
Интернет, по Десницкому, нужен и как хранилище литературы, и как площадка для быстрого ответа на новые вызовы. В пример он приводил книгу Рольфа Фурули, свидетеля Иеговы, доказывающую превосходство перевода свидетелей Иеговы: перевод он назвал чудовищным, искажающим догматически важные места, а для его опровержения стандартного семинарского курса недостаточно.
В семинариях он предлагал развести знание библейской фактуры и методику прочтения текста и ввести курс герменевтики — не зубрёжку сказанного отцами, а искусство понимания, с учётом того, что буквальное, аллегорическое, типологическое и нравственное прочтения существовали в Церкви всегда. На уровне прихода, даже без подготовленного библеиста, важно постоянно читать Писание вместе, чтобы оно стало таким же центром общины, как Евхаристия, и над каждым отрывком спрашивать себя, где я нахожусь в этой истории.
1
