Схиигумен Сергий (Николай Романов) стал известен широкой публике после того, как начал выступать с пламенными проповедями против патриарха и государственной власти. Ранее он уже требовал от патриарха Кирилла освободить место предстоятеля РПЦ. Суд Верхней Пышмы признал отца Сергия виновным в распространении заведомо недостоверной информации (за отрицание COVID-19) и оштрафовал на 90 тыс. рублей. Церковный суд Екатеринбургской епархии лишил схиигумена сана за ролики на YouTube; для вступления решения в силу не хватает подписи патриарха.
По словам Десницкого, для многих выход Сергия в медийное пространство стал неожиданностью, хотя консервативных священников с похожими взглядами немало. Он напоминает, что до священства Сергий отсидел более десяти лет за убийство, что, со строго канонической точки зрения, навсегда лишает его возможности быть священником. В монастыре действует детский приют, порядки в котором, по оценке автора, напоминают порядки на зоне.
Истоки радикального консерватизма
Десницкий связывает распространение радикально-консервативных настроений с 1990-ми годами, когда немалое количество православных увлеклись «реконструкторской игрой в Святое Средневековье». Среди признаков он называет безусловное послушание избранному старцу, поклонение последнему императору и его семье как особому искупителю для России («царебожники»), отрицание всего нового и опасения, что государство навяжет «цифровой концлагерь», которым воспользуется Антихрист. Церковное священноначалие, по его словам, не возражало, видя в этих людях пусть косных, но исключительно верных и послушных последователей. Наказания почти всегда сыпались на тех, кто «слева» — на прозападных и условно либеральных православных.
Переломным событием, по мнению Десницкого, стала пандемия и особенно запрет собираться в храмах на молитву из-за карантинных мер. В типовом монастыре его более или менее явно игнорировали. В ответ на любые претензии к власти консервативные верующие прежде говорили: «Но зато они не мешают нам молиться, а что еще нужно для спасения?» Когда же храмовую молитву запретили, да еще и на Пасху, в трапезных стали говорить: «ни большевикам, ни фашистам не удалось закрыть на Пасху храмы, а эти смогли, антихристы!» Десницкий признает, что сыграли роль и усталость от падения уровня жизни, пенсионной реформы, но красной чертой оказались именно запертые на Пасху двери соборов.
Система в растерянности
Церковные и светские власти, по оценке автора, совершенно не готовы к такому противостоянию. Радикальные консерваторы всегда выглядели опорой режима, а теперь система подозревает, что за Сергием могут последовать приверженцы, в том числе среди элит. Приказы не действуют, силовое принуждение выглядело бы слишком скандально, но убеждать система давно отучилась. Десницкий приводит пример открытого письма мятежному Сергию от его епископа, митрополита Кирилла, назвав это небывалым делом: прежде епископы разговаривали с неугодными клириками исключительно приватно. В письме, по словам автора, сказано много верного, но ситуация описана как следствие дурного характера самого Сергия, тогда как проблема системная. Ответ последовал незамедлительно: митрополит Кирилл был обвинен в ереси, а Сергий потребовал передать ему президентские полномочия и обещал навести порядок в три дня.
Десницкий характеризует происходящее как типичный русский конфликт между негибкой системой, требующей прежде всего лояльности, и харизматом-одиночкой, который отказывается от лояльности из-за абсолютных ценностей. Он допускает два сценария: при хорошем можно надеяться на постепенное возвращение в РПЦ атмосферы интеллектуальной свободы, поиска и разнообразия, при плохом — на полноценный раскол. Смысловой раскол между условными либералами и условными консерваторами, по его мнению, уже произошел, но организационно пока не оформлен. Альтернативные православные юрисдикции крайне малочисленны и подвергаются жесткому прессингу светских властей, и история с Сергием может изменить эту картину.
Отдельно Десницкий призывает пересмотреть явление детских приютов при монастырях: по его мнению, их следует лишить неформального статуса экстерриториальности, а может быть, и вовсе закрыть, поскольку «слишком велики искушения».
1
