Открывая Библию, человек ожидает найти великие откровения, но при чтении Ветхого Завета его поражает обилие мелочных предписаний — например, есть мясо только тех животных, у которых раздвоенные копыта и которые жуют жвачку. Андрей Десницкий в публикации на «Правмире» от 7 июня 2010 года задаётся вопросом, зачем Богу такие подробности и неужели это главное в религии.
Закон дан не сразу
Автор напоминает, что в самом Ветхом Завете подобные предписания занимают скромное место. Сначала повествуется о сотворении мира, грехопадении, потопе и праотцах. Завет с Ноем после потопа содержал лишь два запрета: на убийство и на вкушение мяса с кровью. Запрет на кровь, по словам Десницкого, был единственным ритуальным ограничением, подтверждённым на Иерусалимском соборе апостолов (Деян. 15:23-29), так как восходит ко временам до Закона. Аврааму, Исааку и Иакову Бог не давал детальных пищевых или ритуальных правил, кроме обрезания. Даже Исход из Египта совершился прежде дарования Закона — установлены были только правила Пасхи. Это, пишет автор, показывает относительность Закона: великие праведники могли жить без него.
Закон был дан народу после исхода из Египта, когда беглые рабы должны были стать единым народом Господним на пути в Землю обетованную. В нём были Десять заповедей, важнейшие нравственные предписания, а также перечни запретной пищи и подробности ритуала.
Культура как система запретов
Десницкий сравнивает ветхозаветные правила с правилами дорожного движения и нормами этикета. По его мнению, многие из них невозможно объяснить рационально, как невозможно объяснить, почему ездят по правой стороне дороги или почему красный цвет запрещающий. Некоторые запреты, однако, имеют практическое объяснение: свиное мясо быстро портится в жарком климате, а свиньи чаще служат разносчиками инфекций; среди морепродуктов и насекомых есть ядовитые, поэтому проще запретить всё сразу. Но остаётся множество непонятных запретов, например, почему нельзя смешивать в одной ткани шерсть и лён.
Мир древних людей, пишет автор, был организован иначе, и человек искал предписания в основном в религии. Сегодня их дают наука, культура, право или этикет.
Смысл предписаний
Десницкий делит заповеди на три группы. Первая регулирует отношения с Богом — это многочисленные ритуальные правила, например, обряды жертвоприношения за грех (Лев. 4:13-15). Автор подробно разбирает символику возложения рук на жертвенное животное: старейшины признают, что достойны смерти они, а не телец. Такие детали, по его мнению, напоминали о единстве веры в эпоху, когда не было средств массовой информации.
Вторая группа касается отношений между людьми. В древнем обществе не было прокуратуры, милиции и тюрем, правосудие вершили община или царь. Книга Чисел (35-я глава) подробно регламентирует случаи непреднамеренного убийства: человек, невольно ставший причиной смерти другого, должен бежать в «город убежища» и оставаться там до смерти первосвященника. Там же сказано: «Если кто убьет человека, то убийцу должно убить по словам свидетелей; но одного свидетеля недостаточно, чтобы осудить на смерть» (Числ. 35:30). Автор задаётся вопросом, мелочны ли эти правила, если по ним решались уголовные дела об убийстве, и отвечает, что нет.
Третья группа — те самые «мелочные» законы, вроде запрета засевать поле двумя родами семян или носить одежду из шерсти и льна (Лев. 19:19). По мнению Десницкого, они задают глобальный принцип: не стоит смешивать понятия, ибо в мироздании есть структура, которая должна оставаться неприкосновенной. Он также упоминает обычай носить кисточки на углах одежды (Втор. 22:12), которые у ортодоксальных иудеев имеют 613 нитей — по числу заповедей Писания. Автор сравнивает это с тысячами статей современных кодексов и замечает, что можно позавидовать древним израильтянам: всего 613 заповедей на все случаи жизни.
Христиане, напоминает Десницкий, не считают исполнение всех требований Закона обязательным, следуя решению Апостольского собора: жертвенная смерть Иисуса Христа освободила от необходимости соблюдать ритуальные предписания. Но общие принципы, стоящие за Законом, сохраняют силу. Автор завершает мыслью, что ветхозаветные правила — это способы выразить любовь к Богу и к людям, и хотя можно обойтись без них, с ними проще.
1
