Андрей Десницкий — доктор филологических наук, автор научных статей и монографий по библеистике. В 2024 году он представил собственный перевод Нового завета, избавленный от устаревшего синтаксиса; по оценке рецензента, перевод вызвал широкий общественный резонанс. Годом позже вышла его книга «Библия: Что было „на самом деле“», посвященная историчности Ветхого завета. Новая работа продолжает эту линию, но сосредоточена на той части библейского текста, принятие которой, как сказано в рецензии, делает человека христианином.
По замечанию Королева, название книги может показаться не вполне удачным: речь идет преимущественно не о том, какими первые христиане были людьми, а о формировании канона их учения. Такой выбор позволяет выйти за рамки Нового завета — в раннем христианстве существовало множество идей, практик и текстов, впоследствии в канон не вошедших.
Кто писал священные тексты
Ориентируясь на неспециалиста, Десницкий рассказывает, какими источниками пользуются ученые, с кем спорили создатели апостольских посланий, как строились отношения христиан с римской властью, иудеями и язычниками и можно ли различить за евангельским образом Христа исторического Иисуса. Автор знакомит читателя с разными позициями в библеистике, включая радикальную точку зрения Барта Эрмана: если Евангелия писали не ученики Иисуса, эти «книги следует называть подложными».
Десницкий признает вопрос о конкретном создателе Евангелий и ряда посланий чрезвычайно запутанным, но обращает внимание на изменчивость самих представлений об авторстве в античном мире. Тексты, подписанные учителем, могли писаться его учениками в уверенности, что тот бы это одобрил. По мнению Десницкого, такая практика псевдоэпиграфики едва ли подходит под определение сознательного «подлога».
Отдельно разбирается концепция «керигмы» немецкого теолога Рудольфа Бультмана, предложившего отделять экзистенциальную сторону вероучения от оформляющего его мифа. Из достоверных свидетельств об Иисусе, по словам рецензента, остается немногое: «Иисус — реальная историческая личность, иудей, живший в Галилее в начале I в., проповедовавший своим ученикам и другим слушателям, а затем распятый в Иерусалиме».
Власть и «скрытый транскрипт»
Рецензент задается вопросом, нужно ли понимать слова Павла «не бывает власти, кроме как от Бога» буквально. Десницкий объясняет, что «Послание римлянам» писалось в обстановке, когда показное недовольство имперской властью было бы для христиан самоубийственным, и напоминает о понятии «скрытого транскрипта» антрополога Джеймса Скотта — неповиновении, скрытом за демонстрацией лояльности.
Уже античные авторы подозревали, что перешедшие в христианство современники прячут за законопослушанием духовную фигу. Анонимный создатель «Послания к Диогнету», написанного примерно в 200 г. н. э., полагал, что христиане «живут на родине, но как иноземцы; участвуют во всем, как граждане, и все терпят, как пришельцы; всякая чужбина им — родина и всякая родина — чужбина; <…> плотью обладают, но не по плоти живут; на земле обитают, но отечество их на небе; подчиняются установленным законам и собственной жизнью превосходят законы».
Вкладывал ли апостол Павел в свой текст двойной посыл и были ли способны его современники такой посыл осознать, мы, по словам рецензента, не узнаем никогда.
Ересь и «Великое разочарование»
Общепринятая церковная позиция, как объясняет Десницкий, состоит в том, что сначала появилось ортодоксальное учение, от которого затем отпочковывались ереси. Такой взгляд, по его оценке, тенденциозен и наивен: изначально существовало много версий христианства, часть которых влилась в ортодоксию, а часть была маркирована как «ереси». Среди примеров — сборник гимнов «Оды Соломона» на сирийском языке и «Дидахе», описывающее практику без фигуры предстоятеля общины и жесткой иерархии.
Христиане первых веков не дождались при жизни Второго пришествия; Десницкий называет «Великим разочарованием» их состояние после этого переживания. В таких условиях они искали мирного сосуществования с властью, чтобы спасти себя и учение от уничтожения. В итоге империя приняла религию гонимых, но потребовала создать для нее жесткий канон, которым стало богословие в версии апостола Павла.
«Могла ли церковь после Константина, после признания со стороны империи, стать иной, чем стала, — более свободной, мультикультурной и разнообразной? Вероятно, могла бы, если бы оставалась в стороне от государственной власти. Но могла ли она оставаться от нее в стороне и при этом выжить?» — пишет Десницкий и признает, что не знает этого.
Цель историка, по словам рецензента, — рассказать о процессах, сопутствовавших становлению христианства в той версии, что воспринимается нами как ортодоксия. Воспринимать ли эту версию как непреложную истину или как роковую ошибку — дело персональных вкусов, политических симпатий и личной веры.
1
