Как писала Meduza, появление еще одного русского перевода Нового Завета — событие редкое и важное. На Западе, по замечанию издания, давно стало традицией пересматривать имеющиеся переводы раз в несколько лет; среди самых известных критических переводов последних лет названы Новая американская Библия 2011 года и Новая американская стандартная Библия 2020-го. Последняя, по данным издания, издавалась и переиздавалась американским фондом Локмана трижды — в 1977-м, 1995-м и 2020-м, а главное отличие новой редакции от предыдущей — в повышенной гендерной точности: в отрывках с упоминанием «братьев» курсивом добавлено «или сестры». Как поясняет фонд Локмана, это ближе к оригиналу, поскольку греческое слово adelphoi, которое традиционно переводят как «братья», может относиться и к женщинам.
В России, отмечает издание, традиционным остается синодальный перевод, сделанный в середине XIX века. Библеистика с тех пор сделала огромный шаг вперед, и синодальный перевод, при всех его достоинствах — особенно в передаче красоты и величественности библейского слога, — устарел. После него были и другие переводы Библии на русский, но ни один не стал заметной альтернативой синодальному. Священник и богослов отец Александр Мень, по словам издания, отмечал, что перевод, предпринятый в 1953 году под эгидой Британского и Иностранного библейского общества, не смог приблизиться к современному русскому языку: будучи эмигрантами, переводчики, как писал Мень, «утратили связь с живым языком соотечественников».
Что отличает перевод Десницкого
По оценке Meduza, прежде всего Десницкий перевел весь Новый Завет сам, что придает тексту концептуальную стройность. Везде, где это возможно, он переводит ключевые слова так же, как в синодальном переводе, но меняет главное — устаревший и трудный для восприятия синтаксис. Его Новый Завет проще и яснее, речь Иисуса и апостолов близка к разговорной, что делает текст понятнее современному читателю: издание обращает внимание на необычную для Библии разбивку по диалогам и обращение «приятель».
Издание приводит фрагмент Нагорной проповеди в новом переводе: «Благо тем, кто нищ перед Духом: Царство Небес — для них. Благо тем, кто скорбит: их утешат. Благо тем, кто кроток: земля станет их уделом…» Для сравнения приводится тот же фрагмент синодального перевода: «Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное. Блаженны плачущие, ибо они утешатся. Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю…»
По словам издания, Десницкий делает акцент на связи между иудаизмом и христианством — в том числе чтобы различия между этими религиями стали очевиднее. Самый показательный пример, который переводчик комментирует в примечании, — крещение Иисуса в Иордане Иоанном Крестителем: это фактически еврейское ритуальное очищение, омовение в «микве», которое Тора предписывает совершать, если человек «осквернен», например прикоснулся к мертвецу. Корень «крещ», замечает издание, ассоциируется с крестом и распятием Иисуса, что создает дополнительные смысловые оттенки, которых в этой сцене Нового Завета нет.
Примечания и замысел
Издание снабжено примечаниями, раскрывающими детали жизни и проповеди Иисуса Христа — от того, какие растения он мог иметь в виду в проповеди о горчичном зерне, до того, почему иудеи могли видеть в его словах и поступках нарушения Закона (Торы). Десницкий отмечает и противоречия в текстах евангелистов: например, когда они хотят процитировать одного пророка, но на самом деле цитируют другого.
По мнению Meduza, это подводит к главной проблеме библейской критики — кем, когда и как был создан текст. Подробно об этом Десницкий не пишет, поскольку его перевод рассчитан на неспециалистов, но, как предполагает издание, он разделяет идею керигмы, принадлежащую немецкому богослову Рудольфу Бультману: керигма — это смысловое ядро евангельского послания, те слова, с которыми Иисус Христос мог бы обратиться к людям сегодня, и их современному читателю нужно уметь отделять от «мифологических» деталей.
По оценке издания, перевод освещает грани Нового Завета, которые в других переложениях часто теряются, — социальную проповедь и сам стиль общения Иисуса Христа, в котором человечности больше, чем учительского пафоса. С новыми установками переведены и Послания апостолов; издание замечает, что эпизод казни Спасителя, изложенный современным русским языком, ощущается как актуальная экзистенциальная проза о репрессиях.
Контекст
Meduza отмечает, что Андрей Десницкий — противник войны и уехал из России после 24 февраля 2022 года. По оценке издания, его перевод невольно воспринимается во многом как взгляд на христианство, альтернативный официальной точке зрения Русской православной церкви.
1
