По словам Десницкого, одна из главных печалей отца Павла Адельгейма заключалась в том, что в церковном управлении возникла своя «вертикаль власти», подобная государственной, и что с рядовым клириком и его приходом могут в любой момент поступить как угодно в соответствии с новым приходским уставом. Автор замечает: даже если клирику удастся оправдаться в церковном суде и добиться отмены пристрастного решения, он всё равно останется в той же епархии, и на одно отменённое решение последуют десять новых.
Десницкий соглашается, что это действительно так и что это плохо. Помимо личных трагедий, по его оценке, в церковных структурах сами собой вырастают безынициативность, приспособленчество и лесть, а многие молодые люди, которые могли бы стать хорошими пастырями, предпочитают пойти другим путём. Кроме того, утрачивается адекватная обратная связь, что показали «информационные войны»: выход в публичное пространство оказался шоком для тех, кто привык слышать лишь официально-восторженные речи.
Соборность и демократия
Автор напоминает, что демократию в государстве вводили «по указу президента-самодержца», и вскоре «правильные демократы расстреляли из танков неправильных». По его мнению, демократию невозможно навязать народу, который к ней не готов и не имеет навыков самоуправления. Соборность, утверждает Десницкий, устроена ещё сложнее и вряд ли где-то встречается в чистом виде — скорее это принцип и идеал, к которому можно стремиться путём проб и ошибок. Об этом идеале говорил Собор 1917–18 годов, но как раз в те дни, когда соборяне обсуждали и голосовали за новый устав, по всей стране начинался колоссальный эксперимент по строительству атеистического государства.
Десницкий задаётся вопросом, были ли те решения жизнеспособны в России начала XX века, где формально православные, по словам одного красноармейца, «Евангелие не читали, а только крышку его целовали». Он не уверен, что они исполнимы и в современной России, где, согласно всем статистическим опросам, среди формально православных в церкви регулярно бывает и Евангелие читает меньшинство, а многие и вовсе не верят в Бога.
Почему автор голосовал за нынешний устав
Десницкий признаёт, что ему не очень нравится нынешний устав, отдающий всю полноту власти епископу и не признающий за приходским собранием самостоятельной роли. Но он за него проголосовал — в отличие от отца Павла — на том самом собрании, и все в его приходе проголосовали без поправок и обсуждений, как и по всей стране, за редчайшими исключениями. Автор объясняет это не запугиванием или невнимательностью, а тем, что устав отражает реальность жизни 99,99% приходов, и другой реальности он не готов предложить даже для собственного прихода.
По его наблюдению, прихожанам удобно, что от них ничего не зависит: не надо ни за что отвечать, всегда можно сослаться на чью-то злую волю или неудачные обстоятельства. Духовные чада, пишет он, обычно не спешат взрослеть и хотят подольше остаться в возрасте, когда решения принимает кто-то большой, мудрый и сильный.
Что делать
Десницкий предлагает мысленный эксперимент: если бы основные вопросы церковной жизни решались на каждом приходе общим голосованием всех проживающих на его территории православных, как определял состав прихода устав 1917–18 годов, и таким же голосованием избирались делегаты на поместный собор, то, по его мнению, всё закончилось бы примерно так же, как с введённой по указу демократией, но церковь по дороге развалилась бы на сотни клубов по интересов.
Выход автор видит в том, чтобы дать свободно дышать и развиваться тем 0,01% приходов, где действительно сложились общины. Это, по его словам, самая главная зона роста и территория будущего, хотя и зона риска. При этом, замечает Десницкий, именно по таким островкам прежде всего бьёт административная вертикаль, иной раз ещё до того, как община успела сложиться. Для управленческой вертикали проще, когда всё однообразно и предсказуемо, но для Церкви в целом такой настрой катастрофичен, особенно в современном информационном обществе, где соревнуются тысячи идеологий. Миссия, по его убеждению, заключается в том, чтобы рассказать людям, какие ответы есть у нас, а не в том, чтобы убедить их, какие мы могучие и монолитные.
Остаётся актуальной и задача «просвещать уже крещеную Русь» — словом, а главное, делом являть людям полноту православия и давать опыт сознательной жизни во Христе, который не должен ограничиваться рамками приходов, особенно в век сетевых технологий. Завершает автор фразой: «Будут соборяне — будет и соборность».
1
