Киевский летний богословский институт, по словам издания, четвёртый год подряд собирает любителей богословской науки; в 2006 году он проходил в селе Лишня под Киевом. Каждый год для участия приглашаются разные преподаватели с оригинальными курсами. Курс Десницкого «Введение в библейскую поэтику» издание называет, пожалуй, самым оригинальным в том году.
Десницкий рассказывал, что впервые участвовал в работе института и приехал всего на несколько дней. По его словам, ему давно хотелось побывать в украинской деревне: до этого в Украине он был только в Крыму и в Киеве. Он с симпатией отозвался о сельском священнике отце Филарете, который, по его описанию, «тише воды, ниже травы» и при этом активно участвует в жизни села, создавая духовный центр там, где в советское время был клуб. Организаторам он приписал хорошую атмосферу: люди, по его словам, не чувствуют давления и общаются без внешних авторитетов.
«Многие православные Библию не читают»
Объясняя смысл курса, Десницкий начал с того, что многие православные Библию не читают, а в крайнем случае приводят из неё цитаты, читая вместо этого сугубо практические брошюры. Библия же, говорил он, это Священное Писание, и потому важно просто брать её в руки и читать — текст этот особенный, красивый и его можно читать в своё удовольствие. В курсе он показывал способы медленного чтения библейского текста: Библия, по его словам, — не только слово Божие, но и слово, написанное на человеческом языке, «язык не ангелов, но людей», и при её изучении применимы те же методологические приёмы, что и при изучении любого текста.
Практическую рекомендацию он построил на сравнении: Библия похожа на интернет тем, что внутри неё много «гиперссылок» — каждый текст куда-то ведёт, и, чтобы правильно понимать Писание, нужно по ним ходить. Не похожа она на интернет тем, что очень мала по объёму: сотворение мира занимает буквально одну страницу, поэтому пробегать текст глазами недопустимо. Читать её следует вдумчиво, и такое чтение, по его словам, скорее похоже на чтение письма от того, кого любишь.
Переводы и отношения с Церковью
Институт перевода Библии, где Десницкий работал консультантом, переводит Писание на языки малых народов России, издаёт и тиражирует переводы. Среди проектов он назвал крымско-татарский перевод на территории Украины, а также проекты в регионах Закавказья и в Средней Азии. Отношения с Православной Церковью он описывал как хорошие: по его словам, патриарх Алексий II не только формально поддерживает институт, но и тепло высказывается о его деятельности, а с Якутской епархией сложились тёплые отношения — Евангелие переведено на якутский язык, и богослужение с чтением Писания по этому переводу уже совершалось. Он говорил, что если этой работой не заниматься самим, за неё берутся иностранные миссионеры.
На возражение, что читать Библию надо только по-русски, он отвечал, что все народы предпочитают Писание на родном языке, а якутский на русский не похож и далеко не все в Якутии хорошо понимают по-русски. Он приводил слова одного якута, который, прочитав Евангелие на своём языке, понял, что там нет ничего русского, а Христос — Спаситель мира, а не одного народа.
Трудности перевода
Десницкий соглашался, что перевод всегда в каком-то смысле интерпретация, и говорил, что русский синодальный перевод не свободен от ошибок. Особенно трудно, по его словам, передавать понятие о едином Боге на языках народов с языческими богами. Он рассказал о случае, когда представитель одного из таких народов, читая 21-ю главу Евангелия от Иоанна о чудесном улове рыбы, сказал, что и у них есть бог, посылающий хороший улов, которому перед ловлей выливают в воду стакан водки. При этом, отмечал он, даже у народов, которых называют языческими, есть представление о Едином Боге. В качестве другого примера он приводил осетин, потомков алан, у которых, по его словам, смешались христианские и языческие представления.
Иногда, говорил он, приходится создавать новые термины: по его сведениям, только в чукотском языке не было понятия о Боге как о личности, и переводчики вычленили корень из слов о духовном и присвоили ему значение «Бог». Он возражал тем, кто требует оставлять в переводах русские слова вроде «Бог» и «Господь»: тогда, по его словам, получится, что православная вера — религия только русских. Помимо перевода, добавлял он, нужна и проповедь: если Библия попадёт к человеку на необитаемом острове, он от этого не станет христианином, ему нужно объяснить веру, а это задача миссионеров.
О переводах для народов, исповедующих ислам, он говорил, что принимают их по-разному: иногда слышишь «зачем нам Библия, переведите лучше Коран», но бывает и неожиданно тёплое отношение. Ислам, по его оценке, очень разный: ислам народов Поволжья или крымских татар, живших в христианском окружении, терпим и ненавязчив. Он рассказал о мулле в Средней Азии, которому дали переведённый на его родной язык текст Евангелия; тот, по его словам, отозвался о книге очень хорошо и стал каждую пятницу читать единоверцам отрывки и учить их поступать так, как велел пророк Иса. Специалисты по исламскому богословию, отмечал Десницкий, не считают Евангелие подлинным текстом, но он считал важным, чтобы они узнавали историю общих библейских святых: чем меньше будет невежества между людьми, тем меньше будет вражды.
На вопрос, нужно ли русскому человеку слышать Писание за богослужением на родном языке, он ответил утвердительно: ему трудно представить человека, который отказывал бы русскому языку в праве звучания за богослужением. Синодальный перевод, по его словам, признают православные, католики и протестанты; переводы начала 1990-х с английского, а не с оригинала, он назвал не очень хорошими, а работу иеромонаха Амвросия (Тимрота) над богослужебными текстами, включая Псалтырь, оценил положительно — перевод, по его словам, хорошо звучит. Отказ от славянского языка, считал он, не обязательно означает отказ от поэтичности, и в этой области нужно больше свободы и инициативы.
1
