Вопрос, который, по словам Андрея Десницкого, ему доводилось слышать не раз: можно ли заниматься библеистикой как наукой и оставаться при этом настоящим православным. Ещё чаще, отмечает он, приходилось слышать ответ: нельзя, неблагочестиво. При этом в ноябре 2013 года в Москве проходила общецерковная конференция, посвящённая библеистике. Десницкий называет это парадоксом.
Он пишет, что заявления о своеобразии и ценности православной библеистики, совместимой с традиционным благочестием, часто не раскрывают, в чём именно это своеобразие состоит. В лучшем случае приводятся примеры дореволюционных русских библеистов, но достижения конца XIX века для начала XXI века он не считает убедительными. По его мнению, труды П.А. Юнгерова или Н.Н. Глубоковского до нас дошли, а упрёки в их адрес — нет. Современных официальных церковных постановлений на эту тему, по его оценке, нет: есть кафедры библеистики и книги, но общецерковной позиции нет.
Католические документы
Десницкий предлагает посмотреть, как менялась позиция Католической церкви, где, по его словам, такая позиция существует. Он выделяет три официальных документа, вышедших с интервалом ровно в полвека. Энциклика Льва XIII Providentissimus Deus (1893) называла единственным авторизованным текстом Библии латинскую Вульгату, поощряла изучение текстов на языках оригинала, но во вторую очередь, порицала «высокую критику» за излишний рационализм, оставляя место для текстологических исследований. Основная идея, по Десницкому: заниматься теми научными дисциплинами, которые не могут привести к противоречию с верой, но не более того.
Энциклика Пия XII Divino Afflante Spiritu (1943) видела в Вульгате самый традиционный, но не единственно аутентичный текст, признавала различные научные методы и объясняла расхождения библейских текстов с данными науки тем, что библейские авторы не обладали нашими знаниями и говорили на языке своего времени. В 1965 году основные положения этой энциклики подтвердила догматическая конституция II Ватиканского собора Dei Verbum, подчёркивавшая единство Писания и Предания. Толкование Писания доверено Магистериуму, но и Магистериум должен служить Писанию, а не стоять над ним. Оба документа, пишет Десницкий, следовали «принципу воплощения»: текст Писания возникает и живёт внутри исторического процесса, а значит, его внешние формы могут изучаться научными методами.
В 1993 году документ Папской библейской комиссии «Интерпретация Библии в Церкви» подтвердил основные положения Divino Afflante Spiritu и Dei Verbum, отметив, что некоторые современные направления для католиков неприемлемы — в основном «богословие освобождения» и «феминистская герменевтика». Десницкий делает вывод: за полтора столетия всё, что выросло из «высокой критики», было так или иначе освоено католиками, хотя современная библеистика далеко ушла от радикализма былой «высокой критики».
Практика и предложение
По его словам, чем дальше, тем меньше в официальных документах было конкретных рекомендаций и списков, но тем больше появлялось конкретных достижений католической библеистики: «Иеронимов комментарий» ко всем книгам Библии, серия переводов «Иерусалимская Библия», журнал «Библика», папский институт библейских исследований в Ватикане. Десницкий напоминает, что у православных с католиками немало разницы в подходах, но со времён Петра Могилы русское богословие обычно брало за основу наработки католиков, вносило коррективы и усваивало себе. Он предлагает не обязательно принимать три документа с интервалом в полвека: в католическом мире есть люди, чьё благочестие совместимо лишь с первой энцикликой, и те, чьё — со второй. Вероятно, есть и те, для кого благочестие принципиально несовместимо с библейской наукой. Подобные люди есть и в православном мире. «Может быть, просто дать им свободу выбирать свой вариант, и чтобы никто никому ничего не навязывал?» — заключает автор.
1
