После продажи «Евросети» Тимур Артемьев, как и его партнер Евгений Чичваркин, переехал в Лондон. В интервью MarketMedia на вопрос, жаль ли, что бренд убили, он ответил: «А его не убили. Бренд жив. Он же в наших сердцах, душах, головах». По словам Артемьева, розничный бизнес был для него «периодом первоначального накопления капитала», а следующий этап — «быть собой» и реализовывать мечты, заложенные с детства.
Предприниматель отметил, что у него есть проекты в биотехнологиях, производстве моноколес и даже добыче ископаемых на Луне, но розницей, по его словам, прекрасно занимаются другие люди. «Деньги у меня уже есть», — сказал он, отвечая на вопрос, почему не возвращается в торговлю.
О цифровых рынках и ретейле
Артемьев считает, что современный мир позволяет все меньше зависеть от физических потребностей и все больше удовлетворять их через цифровые услуги. При этом потребность в офлайн-общении, по его мнению, не исчезла: «Потребность в офлайне не убита: она есть». Однако следующее поколение, полагает он, будет решать деловые вопросы преимущественно онлайн.
Говоря о рисках инвестиций в традиционный ретейл и торговые центры, Артемьев заметил, что это «все очень индивидуально» и зависит от расположения объектов и конкурентной среды. Он также высказал мнение, что маркетплейсы соединяют людей напрямую, а рейтинговые системы, подобные той, что используется в «Убере», берут на себя функции бюрократии.
О ресторанном бизнесе и инвестициях
Артемьев подтвердил, что является «спящим инвестором» в лондонском ресторане Hide, вторым партнером которого выступает Евгений Чичваркин. По его словам, в отсутствие коронавируса Hide — прибыльный проект, а уровень ресторана позволяет претендовать на вторую звезду Мишлена.
Комментируя инвестиционный климат, Артемьев заявил, что до 2014 года он был «очень хорошим», а с 2014 года внешнего инвестиционного климата в России нет. Внутренний, по его оценке, позволяет расти и развиваться, но важную роль играет административный ресурс. Он также рассказал о тактике выживания бизнесмена: «равноудаление» от всех силовых структур, которые он образно назвал «людоедами».
1
